«И оппонент, и банкет»: как звучала сумма взятки Дмитрия Ендовицкого

Очередное судебное заседание по делу Натальи Сироткиной состоялось в Ленинском райсуде 9 сентября. Показания бывшего завкафедрой ВГУ Юрия Трещевского опровергла стенограмма записи его разговора с подсудимой.

Юрий Трещевский возглавлял кафедру экономики и управления организациями Воронежского госуниверситета, с 1 сентября – пенсионер. По мнению следствия, он был посредником при передаче взятки от ректора ВГУ Дмитрия Ендовицкого председателю диссертационного совета ВГТУ Наталье Сироткиной (ч. 3 ст. 291.1 УК РФ). Деньги предназначались за успешную защиту докторской диссертации жены Ендовицкого Елены Валерьевны, чьим научным консультантом как раз и был Трещевский.

77-летний Юрий Трещевский находится под домашним арестом с июня прошлого года. Он рассказал суду, что с Сироткиной познакомился в начале начале 2000-х, тогда Наталья Валерьевна тоже работала в ВГУ. По словам Юрия Игоревича, Елена Ендовицкая работала над диссертацией 15 лет, и так усердно, что написала более тысячи страниц – пришлось сокращать. Осенью 2021 года приняли решение о её защите. Изначально хотели защищать работу в ВГУ, но посчитали, что научное сообщество отнесётся к этому отрицательно, так как муж – ректор. Работу пришлось дополнить, «уточнив категориальный аппарат и по-иному показав рассматриваемые категории и взаимосвязи». Трещевский как научный консультант обратился в диссовет ВГТУ с просьбой точнее сформулировать требования к направлениям изменения содержания диссертации. Исправленную работу представили 1 марта 2021 года, она подошла под профиль совета. Вся дальнейшая работа шла в соответствии с регламентом.

29 декабря 2021 года Трещевский встретился в кабинете Сироткиной, и Наталья Валерьевна передала список замечаний по работе. При этом, по его словам, никаких денег она не требовала. Разговор состоял из нескольких частей. Наталья Сироткина обозначила положения, которые надо было раскрыть в научной работе. Затем Наталья Валерьевна поинтересовалась, не будет ли для неё возможности перейти в ВГУ на должность заведующей кафедрой, пояснив, что заинтересована в возвращении в ВГУ. Финансовый вопрос касался только дополнительных публикаций по новой специфике работы, что требовало затрат. Корректировка работы на исправление опечаток тоже требовала денег, поскольку этим занимаются специальные редакционные организации. На вопрос, во что в целом обойдётся подготовка работы, ответ от Сироткиной не последовал. В материалах дела указана сумма взятки 600 тысяч рублей, однако Трещевский подчеркнул, что точная сумма не звучала. Защита Ендовицкой состоялась 6 июля уже без Сироткиной, и Елена Валерьевна стала доктором наук. ВАК направил документы на повторную защиту в университет имени Плеханова, и там была подтверждена учёная степень.

Юрий Игоревич повторил: Сироткина ничего не требовала от Ендовицкого за защиту, и деньги он не передавал, но пояснения обязался дать позже, когда состоится его допрос в качестве обвиняемого.

Прокурор с разрешения суда огласил стенограмму разговора декабря 2021 года. Всем присутствующим стало очевидным, что Сироткина просила должность завкафедрой ВГУ:

Юрий Игоревич, слушайте, ну, я слыхала, что Федченко собралась уходить? <…> Может мне? <…> Вот под это вот всё. <…> Если Дмитрий Александрович сочтёт возможным рассмотреть мою кандидатуру на должность заведующего кафедрой, я, конечно, ну с удовольствием приму это предложение… <…> Я люблю Лену (Елену Ендовицкую – ред.), я её очень люблю и считаю, что она страдает, я ей готова помогать бескорыстно, но если мне удастся стать ещё и заведующим кафедрой ВГУ, то я буду очень рада.

А финансовый вопрос не пространно обсуждался, а была названа общая сумма в 600 тысяч, из которых 300 предназначались диссовету и 300 – в ВАК. Кандидатская стоит 350, «всё включено». Докторская – 500, тоже «всё включено», и оппоненты, и банкет. Сироткина и Трещевский также обсудили возможность защиты в ВГУ и разделили мнение, что там вышло бы дешевле.

И ещё участники беседы в 2021 году обменялись такими репликами:

Трещевский: Ещё, на совете мы можем обеспечить, чтобы вопросов не было левых (к Елене Ендовицкой по поводу диссертации – ред.)?

Сироткина: Можем. У нас вообще исключены левые вопросы.

Т.: Кроме этого.

С.: Да. У нас исключены левые вопросы, ну конечно, у нас все защищаются хорошо…

Т.: Не, это понятно.

С.: Никто не подглядывает и не подсматривает. После того, как мой китайский аспирант Шан Ян ни разу голову не отпустил к листочку, у меня есть непримиримая позиция – выучить могут все и всё, да.

Т.: Не, это всё понятно… Главное, чтобы она (Елена Ендовицкая – ред.) на спонтанные вопросы не отвечала. Не ответит.

<…>

Т.: Ты называй сумму.

С.: Ну, 600. Ну, 600, да. И 300 мы отвозим в Москву, а 300 остаётся на совет. <…> Ну, кандидатская у нас стоит 350, всё включено, всё включено.

Т.: У нас, а у нас 300 кандидатская.

С.: Но не входят сюда оппоненты, банкет не входит, а у нас всё входит.

Т.: Нет. А, ну, да, да, да. Ну, с этим расчётом получается, да.

С.: Ну, докторская у нас 500, ну, тоже всё включено, а у вас 400, но опять же не входят не оппоненты, ни банкет. А оппоненты, извините, 20 тысяч, 80 это уже, и 20 банкет, те же самые.

Т.: Ну, мы оппонентам пятнашку платим.

Если до оглашения стенограммы Юрий Трещевский держался уверенно, то после – поник и занервничал. Он пояснил суду, что в разговоре с Сироткиной просто поддакивал и не вникал в суть разговора. Деньги якобы были не для совета, а на доработку диссертации в техническом смысле и на дополнительные публикации. Когда же прокурор прямо указал на обозначенную сумму в 600, доктор наук ответил, что единицы измерения не обозначались, поэтому не доказуемо, что речь шла о рублях. Конечно, что ж. Стоимость защиты диссертации могла и в конфетах измеряться, и кто мы такие, чтобы этому не верить. А Трещевский ещё уточнил свою позицию:

Когда-то давно мне сказали старшие товарищи, что, когда разговариваешь с женщиной, не надо ни возражать, ни перечить, надо только «зеркалить» слова. Поэтому я автоматом отвечал, «зеркалил», я этого не помню, не собирался помнить, и это было никак – вот, там звучавшие цифры, числа, прошу прощения – они никак не связаны с оргвопросами.

Ну, то есть, пришёл Юрий Игоревич к Наталье Валерьевне обсудить важные вопросы, она что-то там болтает себе, а он и не вникает. То ли забыл, зачем пришёл, то ли не слишком о своей визави высокого мнения. Так получается?

Сильно исхудавшего и осунувшегося Дмитрия Ендовицкого в зал суда доставили в наручниках и заперли в закрытую кабину – «клетку». Дмитрий Александрович обратился к суду с просьбой перенести допрос, так как отсутствует адвокат и его заранее не предупредили. Суд пошёл на встречу, определив дату заседания с участием Ендовицкого на 23 сентября.

Заседание продолжили допросом профессора ВГТУ Надежды Серебряковой. Прокурор зачитал показания Надежды Александровны от 2022 года. На предварительном следствии Серебрякова показывала, что предназначенные для соискателей вопросы, правда, рекомендательного характера, членам диссовета раздавались заранее, Сироткина предлагала принять диссертацию к защите. Так почему же Надежда Александровна на судебном следствии стала говорить, что вопросы не раздавались (по крайней мере, ей об этом не известно), а Сироткина не давала рекомендаций к защите? Профессор, не смущаясь, объяснила противоречия тем, что невнимательно прочитала показания перед тем, как подписать протокол допроса.

Следующее заседание состоится 11 сентября.

ТЕКСТ: Владислав Ходаковский, Евгения Попова