Выставку Василия Кандинского из коллекции Павла Башмакова открыли в Воронеже

Выставку графики Василия Кандинского открыли в Воронежском областном художественном музее имени И. Н. Крамского 12 февраля. Экспозиция «Цветозвуки» включила в себя 60 литографий и ксилографий художника из частной коллекции Павла Башмакова. Павел Анатольевич ответил на вопросы о том, как работы Кандинского стали основой его коллекции, и рассказал, почему в искусстве XXI века больше эпатажа, чем души.

 

Творчество Василия Васильевича Кандинского пришлось на рассвет XX века и стало уникальным, положив начало абстрактному искусству. Именно Кандинский одним из первых отказался от изображения реальных предметов и сосредоточился на передаче внутреннего мира человека через цвет, линию и форму. «Всё начинается с точки. Царство точки беспредельно», – писал Василий Васильевич, рассматривая точку как исходный элемент художественного языка.

 

Кандинский считал, что живопись должна воздействовать на чувства словно музыка, а потому строил свои картины на ритме, гармонии и контрастах. Художник разработал теорию «духовного в искусстве», что стало предметом дискуссий и критики: одни видели в этом философскую глубину, другие же – чрезмерную отвлечённость.

Но несмотря на споры вокруг ценности и смысла абстрактного искусства, к 1920-ым Василий Васильевич был признан новатором и одним из лидеров авангарда, стал сооснователем объединения художников-авангардистов «Синий всадник» и преподавал в Баухаузе – в одном из самых влиятельных художественных институтов Европы.

 

В выставку «Цветозвуки» в музее Крамского вошли подлинные работы из частной коллекции галереи современного искусства Bashmakov Gallery (г. Санкт-Петербург). 60 произведений представляют из себя литографии и ксилографии – графические работы, выполненные в технике оттиска на камне или дереве и перенесённые на бумагу. Такие произведения по своей природе допускают многократное повторение, однако точной информации о существовании копий у владельца коллекции и основателя галереи Павла Башмакова пока нет.

 

 

А вот о жизни и творчестве художника коллекционер рассказал много интересного. Например то, что Кандинский ассоциировал себя с всадником. Единственным, с мечом в руках прорубающим дорогу к новому искусству. И потому целый пласт его творчества именуется периодом всадника. Отсюда произрастает и название объединения «Синий всадник», в котором любимый цвет Кандинского (который, к слову, он считал духовным) является символом свободы и движения.

— Павел Анатольевич, как ваш выбор пал на этого автора? Почему именно работы Кандинского легли в основу вашей коллекции?

— Я занимаюсь художниками Парижской школы XX-го века и прежде всего самыми видными. Так как Кандинский является одной из главных фигур этой школы, то, конечно, это целенаправленный выбор. Кандинский стоит в одном ряду с Пикассо, Матиссом, Шагалом, Дали…

— Вы лично испытываете любовь к творчеству Василия Васильевича?

— Прежде всего я испытываю любовь к его фигуре и его жизненному пути. Это первое. Второе. Для меня какие-то из его работ действительно очень близки. Эмоционально очень близки. Мне нравится Кандинский как человек. Но любимым художником я назвать его не могу.

— А из современных художников уже XXI века есть кто-то, чьи работы вам нравятся?

— Слава богу, пока что жив корифей наш Шемякин (Михаил Михайлович Шемякин – советский и американский художник, скульптор. – Прим. ред.), он мне очень сильно откликается. Хотя его, наверное, уже современным художником и не назовёшь. Видите ли, самый главный вопрос для меня – для чего создаётся искусство. А дело в том, что до конца XX века, до середины точно, искусством занимались только те, кто без этого жить не могли. Как все мы знаем, большая часть художников прошлого жили и умирали в нищете. И они творили, потому что не могли не творить. Но в ближе к концу XX века произошли изменения в жизни человека в целом: даже люди среднего достатка могли позволить себе покупать какие-то произведения. Стало модным иметь у себя дома что-то из искусства – живопись, графику, скульптуру. Спрос на искусство вырос очень сильно, поэтому художники середины XX века, те же Марк Шагал, Жоан Миро и другие – они уже при жизни обрели богатство. И это увидели другие. И, к сожалению, большая часть современных художников творит потому, что это просто выгодно. Это их работа. А это мне претит. Когда человек творит не от души, это очень заметно, и это размывает качество искусства – это то, что сейчас происходит. И это больше, пардон, похоже на выпендрёж: «А вот я сделаю так, как никто не делал». И делает – не потому, что это из него действительно выходит, а просто потому, что он хочет, чтобы о нём заговорили. Поэтому, простите, никого из современных (XXI века) я назвать не могу.

 

Во времена Кандинского споры вокруг его творчества прежде всего касались смысла абстрактного искусства, его ценности и допустимых границ художественного эксперимента. Но в наше время мы уже точно знаем, что произведения художника были и есть уникальны и самобытны, а экспозиция позволила увидеть Василия Васильевича не только как великого мастера, но и как человека, для которого творчество служило выражением внутреннего мира и духовных исканий.

ТЕКСТ и ФОТО: Мария Громова