Центральный районный суд продолжил рассмотрение дела воронежского предпринимателя Рафаела Бегларяна, обвиняемого в покушении на убийство двоих посетителей ресторана «Бархат». Участники заседания подвели итоги следствия и предложили суду свои варианты приговора 20 мая.
Прокуратура сочла обвинение подсудимого обоснованным и в качестве наказания для Рафаела Бегларяна запросила 9 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Такой срок был назван с учётом тяжести преступления и смягчающих обстоятельств, к которым отнесли отсутствие судимостей и наличие тяжелобольных родителей.
Представитель интересов потерпевшего Владимира Тюхтина Вера Белкина заявила, что не оправдывает Бегларяна, но считает квалификацию его действий по ч. 3 ст. 30, пп. «а», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ неверной. По её мнению, он не был инициатором конфликта, напротив, это Тюхтин неправильно себя повёл, пытаясь познакомиться со спутницей Бегларяна, а затем вызвал на улицу на разговор. Белкина попросила суд переквалифицировать преступление как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью с применением оружия (п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ), произнеся довольно противоречивую речь:
Как расценить действия Бегларяна в данной ситуации? Конечно, здесь не хулиганские побуждения, однозначно, потому что даже место было выбрано вдали от кафе и вдали от лиц, которые могли бы за этим наблюдать. В судебном заседании выяснили, кто был инициатором данного конфликта, Тюхтин это признал. <…> Был ли умысел у Бегларяна на убийство? Я считаю, что нет. Как бы он у него сформировался за тот короткий срок? Какие претензии он имел? Я считаю, что в данном случае Бегларян защищался от двоих мужчин, которые оказывали на него определённое воздействие. <…> Я считаю, что неважно, чем он наносил эти удары – он воспользовался тем, что у него было. И я думаю, что Бегларяну ничего не мешало, если он хотел совершить именно убийство, хотя бы причинить им более очевидные последствия.
Выступление Веры Белкиной было нестандартным, так как представитель потерпевшего фактически стал на сторону подсудимого. Однако здесь есть несколько нюансов. Тезис о том, что умысел не мог сформироваться за короткий срок, юридически несостоятелен. В праве существует понятие внезапно возникшего умысла, который может сформироваться за секунды (например, как раз в ходе драки). Цинично звучит фраза о том, что наносил удары тем, что было – в данном случае ножом. Оскорбили – бей чем попало? Само признание ударов ножом разрушает утверждение о том, что Бегларян защищался – обычная потасовка не даёт права хвататься за нож. И уж совсем странно прозвучала фраза «ничего не мешало… причинить им более очевидные последствия» – так, будто подсудимого нужно похвалить за то, что он не добил потерпевших.
Тем не менее, позицию Белкиной поддержал защитник Рафаела Бегларяна, известный воронежский адвокат Максим Баев, и тут же предложил свою, делая акцент на самообороне. Ранее сторона защиты ходатайствовала об изменении меры пресечения в связи с ухудшением состояния здоровья Рафаела Бегларяна и получении им группы инвалидности.
В процессе прений Баев не согласился с гособвинением ни по оценке характера и тяжести действий подсудимого, ни по оценке его мотивов и направленности умысла. На умысле адвокат остановился подробнее, споря с тезисом обвинения о хулиганских побуждениях: Бегларян пытался уйти от конфликта, а его эскалация была именно со стороны Тюхтина, это потерпевший первым нанёс удар. Также Максим Баев уделил внимание процессуальным нарушениям. Например, видеозапись драки была получена следственными органами с нарушениями процедуры, а в экспертизе вещественных доказательств допущены неверные выводы.
Защитник резюмировал: во-первых, мотивом поведения Бегларяна была реакция на внезапно возникшую опасность, во-вторых, он действовал, обороняясь, в-третьих, обвинение подтверждает умысел на убийство не конкретными доказательствами, а предположением. Максим Олегович продолжил:
Даже если суд придёт к выводу, что оборона носила чрезмерный характер, в действиях подсудимого усматривается именно её превышение, а не умысел на убийство двух лиц. <…> Характер нанесения повреждений говорит о том, что они носили хаотичный характер <…>, была предпринята попытка скрыться, как только появилась возможность прекращения конфликта.
Фактически Максим Баев предложил суду альтернативную квалификацию: если суд не признает полную самооборону, то пусть признает хотя бы превышение. Покушение на убийство двух лиц – до 15 лет колонии, превышение пределов обороны (ст. 114 УК РФ) – до 1 года исправительных работ или ограничение свободы. Однако упоминание хаотичных ударов ножом – это сомнительный аргумент. Получается, что подсудимый махал ножом или, по версии Баева, неустановленным предметом, вслепую, не заботясь о том, какие его противники получат повреждения? То есть, теоретически допускал тяжкие последствия?
Рафаел Бегларян в последнем слове заявил, что очень сожалеет о случившемся и о том, что убивать никого не хотел, но мог неадекватно отреагировать на угрозу, опасаясь за себя и своего товарища. Также он попросил учесть позицию потерпевших и прекратить уголовное дело за примирением сторон.